SOS! Многодетные матери России просят о помощи > --- > Можно ли прожить на прожиточный минимум?

Можно ли прожить на прожиточный минимум?


Январь 2016.
Письмо Путину от многодетных семей России
Можно ли прожить на прожиточный минимум? 
Любовь Мерекина, многодетная мать, 7 детей

Те, кто определяют его размер, уверены, что запросто! Дескать, прожиточный минимум - не норма хлеба в блокадном Ленинграде, а вполне приемлемая сумма, которой при разумном распределении хватит на все, что нужно. Люди, в силу ряда причин ограниченные в средствах и потому умеющие считать каждую копейку, уверены, что слово «прожить» употреблять здесь как-то неуместно. Скорее, речь идет о том, чтобы выжить. Во времена СССР не было таких понятий как прожиточный минимум и потребительская корзина, поэтому люди даже не задумывались, что кто-то, может быть, живет на грани нищеты. Или вообще - нищий. Жили так, как позволяли средства. И воспринимали это достаточно спокойно. Дескать, все так живут. 

Прожиточный минимум
декабрь, 2015г, источник - "Православие и мир", Анна Архипова

Мария Волкова – многодетная мама пятерых детей. Трое старших уже выросли и находятся на самообеспечении. Двое младших, Катя (11 лет) и Андрей (6 лет), живут вместе с мамой. Мария рассказала, как удается жить с двумя детьми на прожиточный минимум. В постановлении Правительства Московской области №1131/45 на конец 2015 года средний прожиточный минимум составляет 10786 рублей. 

    "Всю свою жизнь мы с детьми прожили в Москве. У родителей нас трое детей, и на всех есть квартира на Новокузнецкой, довольно скромной площади – около 75 метров. У нас очень близкие и теплые отношения в семье. В этом смысле нам повезло, мы никогда не ссорились из-за имущества.
 
    В какой-то момент мы с мужем и тремя на тот момент детьми переехали в однокомнатную квартиру, но муж очень быстро начал спиваться, так что мы развелись, я вернулась к маме, а в эту квартиру переехал брат. Так мы жили с моими родителями, детьми и сестрой, периодически пытаясь встать на очередь на жилье. 
    На тот момент нам не хватало «поголовья», чтобы получить что-то от государства, потому что норма жилья была около 5 м на человека. А когда нормы выросли, государство перестало давать квартиры. 

     Впрочем, нам повезло – мы получили от города Москва 3,5 миллиона на улучшение жилищных условий. Поскольку я родила еще двух детей, на семейном совете было решено, что надо купить нам отдельную квартиру. Отсюда у нас появилась эта квартира в Подольске, куда переехала я и младшие дети, а старшие дети, которые уже перешагнули порог совершеннолетия, остались в Москве учиться и работать.

    Город Москва мне как малообеспеченной платит 8700, сюда же входят и пособия на детей. В Подмосковье ничего такого нет, эти дотации – уникальная московская история. (Поэтому мать и дети остались прописанными в Москве, потому как и статус многодетной семьи с совершеннолетием старших детей в Подмосковье теряется). Четверть ставки преподавателя культурологии в ПСТГУ – 3500. У меня есть удаленная работа редактором, где я получаю 25000 (итого 37200 – прим. ред.). У нас есть чудесная социальная карта москвича, по которой нам бесплатно можно ездить на метро, электричках, автобусах (только надо дождаться того, у которого черный номер, но они здесь часто ходят). Мы в этом плане находимся в более выигрышном положении, чем наши соседи, многие из которых зарабатывают ничуть не больше, чем я, но которые живут так, как будто между Подольском и Москвой не три километра до Новой Москвы, а барьер какой-то. 

    Сперва ты думаешь: «Что же они на Красную площадь не ездят, в Третьяковскую галерею». А потом считаешь: только для того, чтобы трем человекам общественным транспортом доехать до метро, уйдет около 300 рублей.

   Деньги у меня каждый месяц заканчиваются фактически в ноль. Я не могу откладывать ничего на «черный день». Мне написали в соцсети, что мы живем суперорганизованно. На самом деле мы живем довольно безалаберно. Если оказывается, что у меня есть очень важное дело, например срочная работа, то мне приходится откупаться от детей деньгами (смеется). Конечно, мы в этот момент немного попадаем в конфликтное поле. Потому что мне совсем не хочется, чтобы они пили газировки и ели сладкую дрянь, а они всё время этого пытаются достичь.

    Затраты на ЖКХ у нас низкие. Мы живем в двушке в Подольске, но это очень маленькая квартира, всего 38 метров. В Подмосковье мы платим дифференцированно, летом дешевле из-за отсутствия отопления, зимой дороже. С октября мы платим 2600 р., до октября мы платили меньше 2000 р. Хороший и быстрый интернет, который мне нужен для работы, стоит 700 р. Электричество у нас нагорает около 360 р. в месяц. 5000 р. ежемесячно отдаю за кредит на ремонт квартиры. К счастью, осталось всего несколько выплат. Всё остальное остается нам на жизнь.

    Бывают дни, когда мы тратим на питание больше 1000 рублей в день. Бывают дни, когда мы питаемся очень недорого. Андрею я картошку варю, Кате картошку жарю, вечером пьем чай с бутербродами, утром даю Кате в школу деньги, а Андрей не любит завтракать. У нас не каждый день бывает мясо, но чаще, чем раз в неделю. В месяц на еду у нас уходит около 18 тысяч.

     Немного денег периодически собирает школа. Плюс дети любят рисовать и лепить, поэтому я всё время покупаю бумагу такую, бумагу сякую. Музеи в Москве почти бесплатные, не все, но многие. В Подольск привозили выставку Леонардо Да Винчи, плюс там оказалась выставка экзотических животных, туда ушли две тысячи. Кроме этого, у нас бывают и шикарные развлечения. Рядом с нашим домом в Москве есть ресторан Маруками, который мы обожаем. Не то что мы бываем там часто. Но такого, как было в 90-х годах, когда дети знали: если ты идешь по улице, то ты в шорах – никакой ларек и общепит тебя не касается, – этого нет. Старшие росли так: один раз на Пасху мы пошли в МакДональдс, и потом мы долгие годы это вспоминали. «Это было в тот год, когда мы на Пасху ходили в МакДональдс…» 

   В одежде мы неприхотливы. Понятно, что Кате 11 лет и у нее уже сейчас есть разные социальные роли. Девочка хочет быть девочкой. Какие-то вещи Кате отдают старшие сестры. У Андрея есть коробка с одеждой, куда она вся умещается. У меня тоже скудный набор. Например, у меня есть одно нарядное платье, которое я надеваю два раза в год, на Пасху и на дипломы, и которое остальное время висит на плечиках в кладовке.

    Окружающие не очень часто делятся с нами одеждой, но я их сама распугала. Какое-то время нам приносили мешки с вещами, которые даже после починки и стирки носить куда-то дальше дачного участка было нельзя. Причем ситуация для меня патовая, как с хлебом с плесенью, – вроде и есть нельзя, потому что плесень, но и выкинуть нельзя, потому что хлеб. В итоге я отвезла это добро в деревню в Краснодарском крае, где ему очень обрадовались. 

    Почти всю одежду я покупаю в секонд-хендах. Несколько лет назад мне посчастливилось попасть в прекрасный секонд-хенд в Харькове, это был такой потребительский восторг, так вот вещи оттуда Андрей еще донашивает. Несколько раз участвовала в совместных закупках из-за рубежа – куртки и комбинезоны хороших фирм могут прослужить несколько лет и переходить от одного ребенка к другому, поэтому выгоднее купить дорогую куртку Кате, в которой она проходит три года, а потом еще три года в ней будет ходить Андрей, чем покупать раз в два года недорогую куртку для каждого из них. К сожалению, с ростом курса доллара надо будет придумывать альтернативу этому варианту. 

    В ноябре мне пришлось покупать одежду для сына Матвея, который демобилизовался из армии. По нынешним законам надо или выкупить форму, в которой ты служил, или уезжать в гражданской одежде. А Матвей очень вырос за этот год, в старую одежду не влезал. Эта история подкосила наш бюджет в ноябре.

    В отпуск с детьми мы уезжаем в Краснодарский край, в горную деревню, снимаем там половину дачки. С дорогой и арендой это обходится в 50 тысяч в месяц. Еду я не считаю в затраты, потому что мы же всё равно едим, что здесь, что там. К сожалению, в отпуске я не могу работать удаленно, и основная часть нашего бюджета отсутствует. На отпуск мы начнем откладывать с февраля. При этом в дороге мы останавливаемся у друзей в Ростове, Белгороде. Путешествуем мы на перекладных. 

    Медицина – это отдельный вопрос. Медицина нам доступна только бесплатная. И, когда надо на чем-то сэкономить, то я экономлю на своих зубах. Потому что отпуск – он для нас троих, а зубы – только для меня. Я видела объявление, что матерям пяти детей протезирование делают бесплатно, но пока я этот момент не уточняла достаточно серьезно. К тому же вопрос: считаюсь ли я всё еще многодетной матерью, если мои старшие дети выросли? В отношении школьных обедов, например, мы уже не имеем права на льготу. 

    Самая главная помощь, которую мы получаем от окружающих – это общение. У многодетной мамы-одиночки всегда есть опасность десоциализации. Когда ты сидишь на отшибе и никуда не идешь, потому что ты такая маленькая, бедная и несчастная. 

    Не упасть в этот кошмар мне помогли иллюзии. Когда были 90-е годы, все так громко стонали, что им тяжело и плохо, а нам было действительно тяжело и плохо, и можно было переживать этот момент из-за осознания, что вся страна страдает, ну и мы тоже. В основном мы питались тушеным луком с рисом, пшеном и разваренной фасолью, а мясо видели раз в месяц. Наверное, думала я, все так живут, судя по тому, какие у них унылые лица. О том, что мы живем всё-таки не совсем так, как остальные, у меня тогда возникали некоторые подозрения. Которые мне каким-то образом удавалось забывать. Конечно, я давно уже осознала, что разрыв в представлении о том, что такое «плохо живем», существует. И я всё время боюсь, что свалюсь в какой-то неадекват и заиграюсь. Но жить мне это помогает.

    Опять же, существует везение. Одно цепляется за другое. Старые друзья позвали в экспедицию, там были разные люди. Я раздала свой адрес, потому что у нас квартира в центре Москвы, и это очень удобно для остановки в городе. Потом кто-то приехал со своей невестой, которая начала меня знакомить со своими знакомыми, а один из этих знакомых стал нашим другом, у него тоже оказались всякие знакомые. К тому же мы в семье очень дружим друг с другом.

    Слава Богу, нам никто не помогает деньгами. Из помощи сына, брата, друзей, как пасьянс, сложилась эта квартира. Что-то привезли, что-то собрали, что-то скрутили и сколотили. Старшие дочери отдают Кате свои вещи. У маминой подруги всё время образуется излишек вещей, которые она очень застенчиво приносит. 

    Еще есть тема дней рождений и подарков. Я получила ноутбук, который мне нужен для работы – на него скинулись пять человек. У Андрея скоро день рождения, я куплю зацепы, а брат и сын прикрутят их к стене, и у нас будет свой скалодром. 

    Особенно никто не спрашивает, чем же нам помочь, как же нас спасти. Это всё происходит как-то естественно. На мой день рождения друзья приехали с перфоратором и прикрутили зеркало, это в том числе был такой подарок. 

      Во всём этом слишком много случайности. И везения. Если человек уповает на милость Бога, то он может сказать, что это такое хождение по водам, и даже загордиться может: «Вон какой я крутой канатоходец, человек и водоход». А с другой стороны ты понимаешь, что в любой момент, вдруг что-то немножечко пойдет не так… Но вроде бы оно идет себе и идет, ничего страшного нет. Поэтому я всё время подозреваю себя: достаточно ли я трезвенно отношусь к происходящему? Идет ли речь о безрассудстве или о здоровом принятии жизни такой, какая она есть? Я никогда не могу ответить на этот вопрос ни в ту, ни в другую сторону. У меня тут дырка, про которую я знаю, что там есть риски. 

     Раньше было вообще здорово, можно было подойти к батюшке и на всё попросить благословения. Решил заквасить капусту – к батюшке, и так далее. Когда Кате был год, Саше – 15, Матвею – 13, Тане – 10, мы поехали с палаткой на море. Уезжали мы в режиме импровизации, отец Николай Кречетов (мы ходили в храм Спаса Преображения на Болвановке) был в отъезде, и я уехала без благословения.

     Мы шикарно провели время, а я извелась до такой степени, что похудела на 12 кг. Потому что я нервничала очень сильно: вдруг я потеряю оставшиеся деньги, вдруг кто-то из детей заплывет далеко, а кто будет за Катей смотреть, а вдруг кто-то заболеет и надо будет ехать в больницу, а что будет с остальными детьми. Когда мы вернулись, мой брат сказал: «То, что ты сделала, – безумие! Это про тебя написано в заповедях «Не искушайте Господа Бога своего»!» Я тут же кинулась к отцу Николаю. А он говорит: «Съездила, и молодец». Но всё равно ведь заповедь-то есть".

....

По данным Росстата, на конец 2014 года доходы ниже прожиточного минимума имели 16,1 млн человек. Это 11,2 % населения страны.


декабрь, 2015г, источник - "Православие и мир", Анна Архипова  http://www.pravmir.ru/creative/prozhitochnyiy-minimum/